Превосходно ориентируясь на местности, капитан не нуждался ни в компасе, ни в карте, продвигался быстро и практически беззвучно… И вот впереди забрезжил свет прожектора. Пронырнув меж ёлками, Зимин очутился точно у назначенного места с внешней стороны ограды. Скучно сеялась дождевая пыль, чёрная в неживом электрическом свете поверхность пруда мелко-мелко дрожала, как в ознобе, и вместе с нею так же мелко трясся одинокий на холодной воде осиновый листочек, занесённый сюда, вероятно, из резервуарного парка.

Справа послышались чавкающие по размякшей глинистой почве шаги, смутно заколыхалась тень, и вскоре в прожекторном ореоле возникла похожая на ку-клукс-клановца фигура часового в плащ-накидке с остроконечной головой. За левым плечом внушительно и грозно блеснуло лезвие штык-ножа. Фигура свернула с расквашенной тропы на траву, приблизилась — и, когда расстояние сократилось до нескольких метров, Зимин моргнул вспышкой синего света.

— Товарищ капитан?.. — сипло прошептал часовой.

— Я, — так же вполголоса отозвался Зимин. — Шагай ближе. Рядовой Левашов был могучий парень, торс его точно распирал китель изнутри — настоящий богатырь, полный мужик в девятнадцать лет.

— Здравия желаю, товарищ капитан, — подойдя, проговорил он, улыбаясь. Улыбки этой Зимин не видел, но почувствовал её.

— Здравствуй, — сказал он без эмоций в голосе. — Ну, давай, какие новости. Коротко.

— Понял, товарищ капитан. Первое, значит, дело такое. Это насчёт Хроменкова. Помните, вы говорили?.. Ну, так вот, ребята говорят, что он двести литров семьдесят шестого задвинул. Бочку, в смысле. Вроде, говорят, на автобазу. Ну, это конечно, так, между собой болтовня, но я думаю, что так оно и есть…

Зимин тоже думал, что так оно и есть. Прапорщик Хроменков, начальник хранилищ склада ГСМ, был вор очевидный, но в допустимых пределах, следовательно, интереса для особого отдела пока не представлял. Но иметь на него крючок было бы, понятно, делом нелишним.