— Ладно. Поприслушивайся, поузнавай поконкретнее. Сам понаблюдай, аккуратно только, не в оглоблю. Ясно?

— Ясно, товарищ капитан.

— Так. Ну, что ещё?

— Теперь насчёт дури. Я думаю, это азеры. У них берут, я в разговоре слышал, один брал, говорят. Такой Дорофеев с третьего ТПБ, со второй роты. Он, говорят, постоянно ширяется, втихую. Я…

— Стоп. Погоди. Кто говорил тебе об этом Дорофееве?

— Да это так, в разговоре трепались…

— Левашов! — повысил голос Зимин. — Ты мне дурака тут не включай. Кто говорил тебе? Фамилия?

— Да не, товарищ капитан, я ничего… Это Белов, повар. Мы с ним так приятельствуем по малости, он парень нормальный…

Капитан мысленно нахмурился. Повар солдатской столовой сержант Белов был его креатурой. Зимин лично выцепил его из окружной школы поваров и, согласовав с Клименко (единственным, кто знал), воткнул на это место. Повар! — важнейшая фигура, центральный нерв солдатской жизни, и, разумеется, плох тот начальник особого отдела, который не имеет своего человека на этой должности… Наркотики Зимин сразу же определил Белову в качестве одного из приоритетных направлений работы, тот вычислил и сдал нескольких наркоманов, но всё это была мелочь, ничего серьёзного. А вот недели две тому назад Белов сообщил, что, по его подозрениям, существует налаженный канал хранения и сбыта марафета, но надо, мол, как следует всё уточнить… Две недели миновали, но ничего нового повару узнать не удалось — последняя встреча состоялась позавчера. И вдруг выясняется, что постороннему человеку (он, естественно, не должен был знать о Левашове точно так же, как и Левашов не должен знать о нём) он говорит нечто совсем другое… И, собственно, зачем он это говорит?.. Капитан отметил про себя, что и источник из третьего батальона помалкивал… хотя со времени последнего контакта прошла уже неделя, так что…