— Думаю, что понимаю, Джош. Ты чувствуешь себя виноватым.

Программа, управляющая имитирующей личность голограммой, была способна к самообучению. За эти годы она запомнила все, что говорил Элле Беннетт, проанализировала его высказывания и интерпретировала их.

— Просто… — Он покачал головой. — Я не хочу этого делать, Элла. Я не могу говорить с ним об этом. Не хочу, чтобы он увидел, что я понимаю, какой ужасной ошибкой была вся его жизнь.

Они так долго были далеки с отцом, подумал Беннетт, а теперь им все-таки придется испытать непривычную эмоциональную близость. Возможно, ему просто не хочется, чтобы отец понял, что на самом деле он ему не безразличен.

Элла улыбнулась ему.

— Все будет нормально, Джош, — сказала она — Ты помнишь, что ты мне всегда говорил? — Что?

Ее хорошенькое умное личико напряглось.

— Как же это было? Реальность никогда не бывает такой плохой, как нам кажется. Он засмеялся:

— Я запомню это, Элла. Спасибо. Они долго смотрели друг на друга.

Наконец она сказала: «Джош!» — и медленно, не отводя от него взгляда, подняла тоненькую загорелую ручку, протянув к нему пальцы.

Он тоже протянул к ней руку, остановившись в нескольких миллиметрах от кончиков ее пальцев, чтобы не испортить иллюзию. В этом долгом молчании был какой-то контакт, не поддающийся логическому объяснению.

Он уронил руку.

— Мне пора идти, Элла.

Не вставая, она махнула ему на прощание:

— Возвращайся скорее, ладно, Джош?

— Я вернусь.

Он встал, и образ его сестры растаял в воздухе.

4

Было почти десять, когда Беннетт приехал в Мохаве.

Машины в город не пускали, так что он припарковался на маленькой стоянке у городской черты. Садиться в электробус ему не хотелось, и он прошел два километра пешком до городского центра.