– Ничего, – снова отозвался первый, – приедет Дубилин – дела по другому пойдут.

– Вот приедет барин… – насмешливо протянул третий собеседник.

– Зря ты так, – помолчав, ответил первый голос, – Дубилин – мужик правильный, голова у него работает – позавидуешь. И руководитель отличный.

– Что же он тогда Шамошвалова не раскусил? – снова не удержался оппонент.

– А ты думаешь легко институт с нуля строить? Дело-то какое – контакт. Столько лет о нем люди мечтали, а повезло – нам.

– Это правильно, – повезло, – тихо обронил Чучин, – у меня порой дух захватывает. Страшно только, вдруг что не так сделаем, не оправдаем…

– Не боись! – хохотнул первый, потом добавил уже серьезно: – В конце концов главное – дело делать. А мы его делаем. И с Цезарем сами разберемся. А Дубилин, что бы вы ни говорили, – человек! Я с ним, слава богу, лет семь отработал…

Голоса затихли, удалились в сторону автобуса.

«Кто бы это мог быть, – ломал голову Алексей, – вроде бы почти всех уже знаю. Ладно, выясним. Выглядывать неудобно – подумают, что подслушивал… Однако… Неужели и в этом „отстойнике“ еще во что-то верят?»

День догорел. Потянулись от реки влажные полотнища тумана, надрывный крик коростеля заглушал мягкую перекличку перепелов. Сверчок, укрывшийся в трещине остывающей от дневного тепла стены, робко настраивал свою скрипку.

Связь с Ленинградом наконец-то установили. Алексей выслушал длинные гудки, потом усталый голос телефонистки равнодушно сообщил, что «абонент не берет трубку».

Вышел на крыльцо, не то удивляясь, не то ужасаясь равнодушному спокойствию, зародившемуся в душе еще днем, во время нелепой планерки и чем дальше, тем больше вытеснявшему остальные чувства. «Жизнь, Алешенька, сказок не принимает»…

– Новенький, что ли? – Невысокий старик, почти не различимый в подступившей темноте, вышел из-за угла, опустился на скамейку, поерзал, удобнее устраиваясь.