— Ух ты! — воскликнул Громов-старший, когда стальная, в заклёпках, дверь ушла в сторону, и за ней нарисовался рядовой вермахта в сапогах, каске и при пистолете.

— Hande hoch

Но Кирюша успел первым. Пистолет, зажатый в его выставленных вперёд руках, дёрнулся, грохнул выстрел, изо рта противника выплеснулась ярко-алая кровь, и фашист, издав отчаянный крик, повалился спиной на пол. Из-за угла сразу же налетел второй, но и его Кирюша уложил в два выстрела.

— Ловко ты их, — похвалил Громов-старший.

— Это ещё что, — отозвался Кирюша с превосходством. — Вот сейчас гестаповец будет…

— Тут и гестаповцы есть? — удивился Константин.

— И не только они, — пообещал Кирюша.

Помещение, в котором он теперь оказался, было гораздо просторнее того, с которого он начал. Ярко светились лампы в зелёных плафонах, подвешенных под потолком. В центре помещения кто-то додумался выложить колодец, наполненный доверху неестественно голубой водой. Кирюша к колодцу не пошёл, а свернул направо — в боковой проход.

— Сейчас, сейчас… — бормотал он.

Тут прямо по курсу движения появился некто, затянутый в синюю униформу, с заломленным на бровь берете и пистолетом-пулемётом «МР-41»

— Гестапо! — с непередаваемым апломбом заявил этот новый персонаж.

— Получи! — отозвался Кирюша, азартно давя на клавиши.

Он выстрелил три раза подряд, и «синий», сказав нечто вроде: «Meine Liebe»

— Теперь у меня есть автомат «шмайссер», — с гордостью сообщил Кирюша.

— Сколько раз тебе повторять? — немедленно укорил Громов-старший. — Во-первых, это «МР-41». У него только приклад от Шмайссера. Во-вторых, под маркой Шмайссера никогда не выпускались автоматы — только пистолеты-пулемёты. А немецкий автомат того времени выглядел совсем по-другому. Он, скорее, на автомат Калашникова похож.

— Зануда ты, папа, — проинформировал отца непочтительный подросток. — Пистолет, автомат… главное — стреляет классно.