Не иначе пешеходная гарнитура сотика таилась непосредственно в правом ухе контрразведчика. Хорошо устроились! А тут дежурь возле переговорной, жди, когда трубку освободят…

Совпадение, конечно, но, стоило Богораду подняться, вспорхнула и стрекоза. Зависла на миг посреди комнаты, затем метнулась к открывшейся двери и покинула помещение вместе с представителем спецслужб.

Неужто ему и стрекозы стучат?

Стоило остаться одному, страх навалился вновь. Не за маму, не за человечество – за себя. Потом стало очень стыдно.

– Х-х-х… – сказал Глеб.

Он всегда так говорил, когда ловил себя на нехороших мыслях. Возможно, это было робким подступом к матерному слову, каковых он, кстати сказать, не употреблял никогда. Разве что в письменном виде.

На полпути к переговорной Глеб столкнулся в коридоре с Лавром Трофимовичем. Породистое лицо академика выражало крайнее неудовольствие. Губы и брови – пресмыкались.

– Зря идете, – брюзгливо предупредил он Глеба. – Сдох телефон.

– Отключили? – беспомощно спросил тот.

– Нет… Смею заверить, нет. Сам…

– Вы это точно знаете, Лавр Трофимович?

– Точно… Вообще, насколько я слышал, со всей аппаратурой творится что-то непонятное.

Глеб вспомнил, как Богорад шерудил мизинцем в правом ухе. Может, и у него тоже связь накрылась? Не зря же он так стремительно откланялся.

– Вы полагаете, Лавр Трофимыч… – Глеб не договорил и несколько боязливо указал глазами на потолок.

– Тоже вряд ли, – буркнул маститый собеседник. – Далеко они еще от нас. Далеконько… Хотя… – Он задумался.

– Что? – сдавленно спросил Глеб.

– А?.. – Академик очнулся. – М-м… Да понимаете, Глеб… Если не ошибаюсь, вояки собирались запустить им навстречу ракеты противокосмической обороны…

– Чьи вояки? Наши?

– А?.. Да. И наши в том числе… Вот я и думаю: может, нам помехи ставят?.. Впрочем, не берите в голову! – решительно прервал он сам себя. – Поскольку вопрос не из моей области, предположений мне лучше не выдвигать. А вам их лучше не слушать…