– А они, пся крев, к девушке приставали. Ну, конечно, помочь ей решил, а тут патруль. Один из немцев в меня вцепился. Я, что б вырваться, ему и въехал камнем по голове. Он упал, а я побежал - патруль за мной. Потом, домой приходили - хорошо, меня не было. Тогда отец и сказал, что нужно к советским уходить. А документы у меня были, но я их вместе с курткой утопил, когда реку переплывал. Вы же видели, что там творилось?

– Да - знатная стрельба была.

Старшой наклонился через стол и другим тоном сказал:

– Ладно! Эти турусы на колесах, что ты мне развел, пока по боку! Что видел на том берегу? И почему тебя немцы такой толпой гоняли?

Интересно, что такое турусы и почему они на колесах? Я секунды на две задумался над этим. Это что - семейные трусы с роликами? Потом, надо будет узнать - интересно ведь.

– Ну, что примолк?

– Да вот вспоминаю, что б чего не упустить

И начал рассказывать ему и про полевые лагеря, и про замаскированную технику, и про то, что буквально в паре километров от границы, сосредоточена огромная масса войск. Он слушал, мрачнея и перекатывая желваки на щеках. Я не сказал только, что двух немцев уханькал, а соврал, будто случайно натолкнулся на патруль - вот тут меня и начали гонять.

– Да, парень. Если ты не врешь, то хорошего во всем этом мало. - Лейтенант, сжал лежащие на столе кулаки. Потом, приподнявшись, крикнул:

– Соболев!

В дверь заглянул один из конвоиров, которые вышли, когда появился командир.

– Так! Давай этого на гауптвахту. И поесть ему принесите. Я пока в отряд позвоню.

* * *

Губа представляла собой комнату, три на три метра, с парой маленьких окошек под потолком и двумя койками, застеленными солдатским одеялом. Не камера - курорт! Сиживал я как-то на губе современной. Так там стены под шубу отделаны, окошко крохотное зарешеченное и не кровати, а пристяжные нары. Офицерская часть губы была тогда на ремонте, поэтому сидел в солдатской. Недолго, часа три, пока наш комбат, меня не вызволил, но сравнивать теперь есть с чем.