После того как гвардейцы обыщут вас, изымут всё оружие, включая ритуальное, и пропустят на территорию «райского уголка», теряться не следует, идите прямо по подъездной дорожке, и минут через пять вы окажетесь перед роскошным трехэтажным особняком, построенном в псевдовосточном архитектурном стиле — с высоким цоколем, узкими окнами, башенками-минаретами по углам, с большим количеством куполов и высокими колоннами перед входом. Здесь вас встретит кто-нибудь из обслуги, но проводит не в здание, как того следовало бы ожидать, а на лужайку за особняком, где над бассейном с чистой проточной водой восседает в шезлонге голый, мокрый и одышливый президент этой страны. Возможно, он уже принимает гостя — возможно, это будет старик, ничем не примечательный, один из великого множества стариков-аксакалов, восседающих на улице в жаркой тени. Если вы начальник службы безопасности, или главнокомандующий вооруженными силами республики, или министр внутренних дел, вас, скорее всего, не погонят дожидаться своей очереди в сторонке за прохладительными напитками, а позволят поприсутствовать при разговоре президента с этим загадочным стариком. Разговор будет долгим и эмоционально насыщенным. Речь пойдет об операции «Снегопад».

«Меня не интересует, что ты думаешь по этому поводу, — будет говорить президент таким тоном, будто перед ним не убеленный сединами старик, а неразумный юнец, которому нельзя пока доверить ни стадо, ни саблю, ни винтовку. — Если бы мы собирались только мстить, я никогда не дал бы „добро" на проведение этой операции».

Президент — из старых партработников, номенклатурный чиновник районного масштаба. В его речи до сих пор проскакивают словечки и целые фразеологические обороты, доставшиеся в наследство от славного советского прошлого. «Дать добро», «прийти к консенсусу», «показать кузькину мать» — какие слова, какие воспоминания!

«Если не месть, то что нами движет?» — спросит старик; он спокойно отреагирует на оскорбительный тон президента, при его работе приходится выслушивать и не такое.