– Все ясно, – Ивар Блумс вытащил из пишущей машинки листок и вложил его в папку. – Убийство совершил жених горничной. Он, наверное, застал как-нибудь ее с хозяином, пригрозил, и вот – сдержал свое обещание. Я думаю, вы зря отпустили эту красотку. Надо было на нее посильнее нажать, и она бы все рассказала.

"Мерседес-Бенц" исчез. На мощеной шведским булыжником проезжей части, где стоял разбитый автомобиль, осталось масляное пятно.

Карл Гутманис отвернулся от окна, внимательно посмотрел на вставляющего в машинку чистый лист бумаги молодого человека и сказал:

– Ивар, вы не могли бы сделать, чтобы она стучала немного потише?

– Нет, здесь ничего не сделаешь, а вот говорят в…

– Ивар, мы не в Америке. Позовите, пожалуйста, дворника.

Вента Калныня, одетая в черный костюм, вышла из особняка взглянула на часы на башне церкви и направилась в сторону первого полицейского участка. Не прошла она и сотни шагов, как ее догнал сухонький старичок.

– Здравствуйте, добрый день. Вы помните меня? Я бывал в гостях у вашего господина. Мы делали с ним кой-какие "гешефты". Я уже слышал об охватившем вас горе и соболезную вам. Так вы вспомнили меня? Я антиквар, вон там, на углу, моя лавочка. Ваш господин просил, чтобы я зашел на днях, он хотел продать мне доспехи, и еще кое-что. Вы знаете, я даже дал часть суммы вперед. Я бедный человек, и…

– Извините. – Экономка приложила руку к груди. – Я очень спешу. Меня вызывают в полицию. У меня совершенно нет времени.

– Хорошо, хорошо, красивая женщина, я зайду к вам завтра. Мне ничего не надо, я только хочу забрать свое. Я бедный человек…

Старик возвратился в свою заставленную старьем антикварную лавочку, опустил жалюзи на окна, закрыл изнутри на огромный засов двери и стал расхаживать взад-вперед, жестикулируя и бормоча что-то себе под нос. Затем он оттащил в сторону стол с ножкой в виде сидящей на дельфине женщины, держащей на голове мраморную столешницу, приподнял несколько половых досок и вытащил массивный, окованный железом сундучок.