Временные препятствия меня не волновали; после каждой моей войны люди только сближались. Маленькие группы воевали друг против друга до тех пор пока не формировались в бльшие группы; потом бльшие группы начали сражаться пока не осталась одна.
Я играл эту игру снова и снова с египтянами, персами, греками, и, в конце концов, уничтожил их всех. Но я знал, в чем опасность. Когда последние две группы разделят между собой мир, последняя война может закончиться глобальным миром, ведь больше никого не останется.
Моя последняя война должна вестись оружием настолько опустошающим, чтобы Человек уже никогда не пришел в себя.
Так и произошло.
В пятый день я смотрел вниз на планету без ее лесов, полей: на ней не осталось ничего кроме голых камней и кратеров, точь в точь как на Луне. Небо излучало болезнено-фиолетовый свет. Что ж, я заплатил большую цену, но Человека больше нет.
Ну, не совсем. Два осталось -- мужчина и женщина. Я нашел их живыми и невредимыми, на скале, вокруг которой был радиоактивный океан. Они были внутри прозрачного купола, или силового поля, который не пропускал зараженный воздух.
Видите, как близко я подошел к победе? Если бы они распространили свою машину до того, как началась война... Но вот они сейчас внутри нее, как две белые мыши в клетке.
Они сразу узнали меня. Женщина была молодой и спокойной.
-- Это с уверенностью можно назвать гениальным устройством, -- сказал я вежливо.
Вообще-то оно было достаточно уродливой вещью, все провода которой были убраны глубоко под землю, с большим, в виде полукруга, пультом с множеством мигающих лампочек.
-- Жаль, что я не узнал о нем раньше; его можно было бы использовать для дела.
-- Только не его, -- сказал мужчина, ухмыляясь. -- Эта машина для мира. Просто случайно она создает поле, которое защищает от атомного взрыва.