Правда, у нас Преобразователи есть. Тоже, как я – разогнанные в пробирках. Но, ни один из них, ни одной заготовки силой своей не тронул за всю жизнь. Не время.

Интересно, а какие сны Преобразователям снятся? Снится ведь что-то? Или преобразовывать легче – и у них сны как у обычных детей?

Мне сейчас шестнадцать. Впрочем, так и задумывалось. Мне и должно быть шестнадцать сейчас, в конце лета, через семьдесят лет после.

Мы продукции немного для них делаем. Ровно столько, сколько можем. В нашем городе винтов…, то есть параллелепипеды, в других – еще всякое разное. Даже истребители для космоса делаем – маленькие такие, юркие, одно загляденье. Я один раз был в гостях у тети и дяди – мне показывали. Тоже самое – что и нас, только чистый куб – и больше гораздо.

Так вроде смотреть не на что, конечно. Только дядя у меня Смотрящий – один из первых разогнанных. Если его за руку взять и на неоднородную молекулярную структуру взглянуть, то сразу все и видно. Суть вещей видеть – это здорово. Если я бы не был летуном, то очень хотел бы стать смотрящим. Но летун – конечно еще лучше.

Так вот – немного мы для них и делаем. Сколько четыре миллиарда сделать могут – совсем немного. А наш городок, так и всего ничего. И то не всегда справляемся. Шесть лет назад, я еще совсем мальцом был, норму за месяц не успели – кураторы каждого десятого в городе выжгли. Они справедливые. Меня спрятали. Разогнанных всегда прячут.

И под чистку мы никогда не попадаем. Полиция же – тоже из людей. Только тридцать лет назад позволили. Тогда, говорят, и кое-что получаться стало. До этого не продохнуть было – а сейчас чуть легче. Кураторы умные – но их мало. Приходится им все больше всяких мелочей нам доверять.