В другом конце стола, до которого уже едва добивал свет керосиновой лампы висевшей радом с Климом под потолком вагона, сидел мрачный Моряк. Его так прозвали за тельняшку и черную шинель без погон, Именно таким он появился здесь несколько месяцев назад. Он сказал, что перекантуется тут некоторое время. Причем не попросил, а именно констатировал. Дабы не было возражений, он вывалил целый мешок флотских сухпайков. На вид ему было где-то тридцать. Но, учитывая, что его старила борода а-ля капитан кригсмарине, то было ему двадцать с чем-то. У него был пистолет, но без патронов. Его здесь не особо любили, как и всякого военного. Военные априори были зачислены в виновники того, что случилось. Однако его терпели. У него был рабочий еще дозиметр, и он всегда проверял добытую еду, воду и одежду, а так же дрова на предмет радиоактивности. Жиган всегда его задирал. Он подозревал, что Моряк является офицером, а офицеров он не любил даже не за то, что случилось, а еще со времен своей срочной службы.

Ближе от Моряка сидел Ваффен. Молодой белокурый парень с постоянно красными щеками на худом бледном лице. У него даже брови и ресницы были белыми. И серые глаза навыкате, которые постоянно вопросительно на кого-то смотрели. Он всегда цеплялся взглядом за людей и, похоже, очень боялся одиночества. Его здесь называли Ваффен СС просто за то, что он эстонец. Правда уроженец и гражданин России и родного языка толком не знал. Но коль уж он эстонец, значит Ваффен СС. Кто так решил, уже и не помнил никто. Но прозвище прикипело. Он был совершенно безобидным и тихим, и его было слышно только во время их бесконечных перепалок, грозящих перерасти в драку со скинхедом Шумом. Шум не любил эстонца, потому что тот не русский.