- Палите! Стреляйте, предатели! Всех вам не перестрелять! - выкрикивала она, срывая голос в хрип. - "Венсеремос", "Венсеремос"! Над страною призывно лети! - донеслось с верхних этажей. Все, и Макарио, и Санта, вслед за ним подхватили: "Венсеремос", "Венсеремос"! - это значит, что мы победим! Пространство разверзлось, разорвалось тысячью криков, крики слились в единый гул. Людей разметало. Макарио швырнуло к стене, но сознание не покидало его ни на миг, и он успел о том пожалеть. Сверху упало окровавленное тело Санты. Он ощутил на груди и на лице теплую жижу. Щуря глаза, слезящиеся в вонючем дыму, Макарио углядел, что полголовы у девушки было начисто снесено осколком. Огромная бетонная плита, нависнув над комнатой, грозила рухнуть всей своей тяжестью. Отпихнув труп, Макарио неловко перекатился, здание снова трясануло, он, было поднявшись, опять упал... Стараясь не смотреть под ноги, Макарио пробирался к выходу, шатаясь от стены к стене. Коридор был завалена еще трепещущими телами женщин и подростков, кровавое месиво присыпали штукатурка и битый кирпич. Дышать тоже совершенно невозможно! Всюду витал запах гари, смешанный с вонью испражнений. Одна, еще не старая, баба привалилась к окровавленной стене, руками она зажимала хлюпающую дыру на животе - ладоней не хватало. Макарио рухнул на колени, его вывернуло, еще и еще. Глянув вперед последний раз, он закрыл глаза и пополз на четвереньках. Пальцы ощущали только липкую массу, пару раз его кто-то хватал за ногу, а может, цеплялась вывороченная арматура. Так он полз, пока не уперся в камень противоположной стены коридора.

* * *

- Хрен ли их жалеть? - брякнул директор - Куда они лезли, видно же стреляют! - добавил он, но уже неуверенно. Если бы Макарио не уловил этой неуверенности, он бы тут же съездил дураку по харе. Уже потом, когда он вел собственное журналистское расследование, Макарио выяснил, во что обошлась Сенатору, простите, Пожизненному Сенетору, эта кровь. За каждый выстрел - тысяча зеленых.