Каждому офицеру старше капитана - квартира в лучших домах проклятого богами и страной Сиудада. Но и тогда многие отказались, поплатившись карьерой. Именно тогда он встретил Санчо. Этот лейтенант был одним из немногих, кто стрелял, но затем, словно очнувшись, ужаснулся собственному злодейству, не принял тридцать серебряников. Мечтавший с детства о карьере военного, Санчо бросил службу, запил, и наверно, окончил бы дни либо в выгребной яме, либо в психушке, если б не Макарио. Журналист собирал материал для репортажа, Макарио работал уже на испанское телевизионное агентство, и не скупился, лишь бы добыть показания очевидца "с той стороны". Найти бывшего танкиста в кабаке на самой окраине Сиудада оказалось значительно легче, чем его разговорить. Санчо уничтожал текилу литрами, но на рассказы был сдержан и в подпитии. - Сколько же ты, скотина, народу угробил? - разозлился Макарио. - Все мои, не сосчитать по пальцам, - прохрипел Санчо, роняя голову в кружку, но потом приподнялся и добавил, заплетающимся языком. - Кстати, мой танк последним стрелял по зданию. Это я сделал тот последний выстрел, что вошел во все кинохроники! - он ударил себя в грудь и окинул журналиста пьяным взором. Как же? Макарио отлично помнил эти ужасные кадры. Вот он, обуглившийся дом с развороченными мертвыми окнами-глазницами. Только красный флаг на шпиле. Оператор снимал точно из-за башни, он ловко сумел засечь сам момент выстрела - камеру чуть подбросило, но широкофокусник не выпустил здание из объектива. Осталось разве странное ощущение, что выстрел ушел в пустоту. - Правда, мой снаряд так и не долетел, - пьяный лейтенант почти угадал его мысли. - Ха! Не мог же он пройти мимо. Не! Я и на стрельбах-то ни разу не промахивался. Что бы я, да промазал?... А если бы даже и не попал, снаряд где-то взорвался бы. А он просто исчез, Санта-Мария, как не было! Хотя стрелял не холостым, уж точно... И тогда журналист не выдержал, Макарио вмазал "очевидцу" от души, и потом еще несколько раз ногой, когда пьяный лейтенант упал в грязь...