Санчо разыскал обидчика на следующий день. Когда этот бывший танкист вошел в номер - Макарио не узнал вчерашнего собутыльника. Санчо был скромно и чисто одет, только воротничок оказался не выглажен. - Ты хотел знать правду? - тихо, но внятно, произнес Санчо с порога. - Ну, заходи, коль нашел, - пригласил его удивленный журналист. - Да, Сенатор приказал, и мы выполняли приказ, - сказал Санчо, присев на подоконник, - Постой! Не перебивай меня! Я сам пришел. Я знаю, что ты хотел бы еще раз съездить мне по роже, а может, и не раз. Да, там было убийство ни в чем неповинных людей... Поверь, если бы все так просто решалось - я стал бы уже капитаном. - Но ты ушел из армии. Почему? - Считай, что из страха. Потому что завтра я мог бы оказаться на их месте, или того хуже, мне одна индианка нагадала генеральские погоны, - отвечал Санчо. - И мне, случись новая заваруха, пришлось бы со временем отдавать тот же приказ. - Мне тоже было страшно, - признался Макарио, - страшно, потому что я видел это собственными глазами. А сейчас меня трясет от ненависти. - Ты и меня ненавидишь? - просто спросил Санчо. - Да, ненавижу, и с каждым новым днем правления Сенатора, и его, и тебя я ненавижу все сильнее. - Тогда ударь! - предложил Санчо и зажмурился. - А пошел ты... - выругался Макарио и отвернулся. С тех пор они были вместе.

* * *

Пожизненного Сенатора в народе звали "Ихо-де-песка" или "Рescado-el-Рeleador", хотя на драчливую рыбу он походил мало. Жирный, обрюзгший, уже совсем седой - он сильно изменился за последние годы, подумал Макарио, - Сенатор выбрался из машины под приветственые крики обывателей. - Эль пелеадор! Эль пелеадор! - вопили они, помахивая трехцветными флажками. - Эль пелеадор! - кричали выстроенные в ряд детишки с полосатыми повязками. Сенатор мелкими шажками волочил тело по ступеням, он глупо и самодовольно улыбался, изредка норовил повернуться, чтобы приветственно помахать рукой, но увлекаемый женой и дочерью, не смог бы это сделать так браво, как прежде.