Только от того, что я увидел, у меня похолодело все внутри.

Ребята не пили самодельное вино из ягод, выращенных в оранжереях. Они не горланили песни от восторга и радости. Они вовсе не праздновали завершение работы.

Сомкнувшись тесным кругом, они сосредоточенно пинали ногами что-то темное, свернувшееся клубком на горячем оранжевом песке. Лица их были угрюмыми и озлобленными. Давненько я не видел мужиков такими.

Самое страшное было в том, что они трудились молча, не издавая ни звука. Видно было, что они не остановятся, пока клубок под их ногами не перестанет шевелиться.

Мысли в голове сразу куда-то пропали, и, бросив сумку на землю, я кинулся к месту избиения.

И уже на бегу понял, чтo – а вернее, кого – они пинают.

Это был наш Прораб.

Это он валялся в пыли, скрючившись в три погибели, истекая кровью, которая текла с разбитого лица, и тщетно стараясь уберечь от ударов лысую голову, живот и пах.

– Стойте! Вы что – с ума сошли?! Да перестаньте же, мужики! – крикнул я.

Мужики молча оглянулись на меня, но никто из них не прекратил пинать Прораба.

Мне пришлось растолкать ребят в разные стороны, чтобы они опомнились и прекратили зверствовать.

– Что случилось? – задыхаясь, спросил я. – За что вы его так?..

– Да его убить мало! – вскинулся Зафар, сверкая своими раскосыми глазками. – Ты знаешь, чтo он нам сказал?!..

– Что?

– Что никто за нами не прилетит! – выпалил Нэгл. – И что это заранее было предусмотрено – оставить нас на Марсе навсегда!

Внутри меня что-то оборвалось и рухнуло в бездонную пропасть.

– Как это – оставить? – непонимающе повторил я. – Зачем?