— Человек не может просто так отвергнуть возможность возглавить Государственное управление. К тому же на прошлой неделе Харви заявил, что сенатор примет этот пост.

— Да, я знаю. Я читал его статьи.

Леонард перешел к делу:

— Я не хочу отнимать у вас слишком много времени, поскольку уже собрал кое-какие материалы…

— О, все в порядке. Можете не стесняться. Мне совершенно нечего делать сегодняшним вечером до самого ужина с матерью.

Леонард слегка поднял брови:

— Ваша мать еще жива?

— Для своих восьмидесяти лет она более чем жива. В стиле матерей Уистлера. Спокойна и прекрасна.

— Вы счастливый человек. Моя мать умерла, когда я был еще очень молод.

— Мне жаль это слышать. Моя мать — настоящая леди до кончиков пальцев. Сейчас немного таких осталось. Я уверен, что очень многим ей обязан. Возможно, больше всего я горжусь тем, что написал обо мне ваш редактор, Седрик Мэдисон, несколько лет назад. Я послал ему благодарственное письмо и все время собирался с ним встретиться.

— И что же он написал?

— Он написал, если я правильно понимаю его мысль, что я последний выживший джентльмен.

— Прекрасные слова. И вам, вероятно, понравился бы Седрик… Временами он кажется странным, но, подобно вам, он — увлекающийся человек. Дни и ночи проводит в редакции.

Леонард достал из своей папки несколько листков с заметками, просмотрел их и отыскал нужную страницу.

— Мы готовим большой очерк о вас, — начал он, обращаясь к Харингтону. — С портретом на обложке и фотографиями внутри. Я уже многое о вас знаю, но есть кое-какие вопросы и несообразности…

— Не уверен, что я вас правильно понял.