Когда-то говорили "в новом, лучшем мире"; но было это в те далекие времена, когда нового мира еще не существовало, и говорящие могли хотя бы надеяться, что он будет лучшим... Рожденных в старом мире среди людей уже не оставалось, и все-таки они помнили лучший мир уже был. Дальше, в будущем, их ожидало только худшее. Измененные же, порожденные новым миром, вообще не задавались такими отвлеченными понятиями, как "лучший" и "худший"... Из-за края Разлома выныривает узкоплечая фигурка в грязной темно-зеленой одежде. Осматривается. Не обнаружив поблизости ни одного Измененного, делает нетерпеливый жест левой рукой и выбирается наружу, продолжая разведку. За первой фигурой возникают вторая и третья, затем четвертая; эти трое одеты примерно так же и перемазаны не меньше, но сложены покрепче. У двоих в руках копья, третий бережно прижимает к груди какой-то мешок. Преодолев несколько опасных участков, грозящих обвалами или чем похуже, все четверо наконец оказываются на сравнительно твердой почве у юго-восточного края Болота. Переглядываются со смесью облегчения и предостережения. Да, отсюда уже недалеко до Холма, где можно не опасаться Измененных; однако в этом самом "недалеко" Измененные как раз и обосновались. Любой разведчик знает, на Болото лучше не соваться. Но выбора у людей нет. Передав копье идущему впереди, Шкворень расстегивает пояс, оказавшийся тяжелой черной цепью, чуть тронутой ржавчиной. По его знаку маленький отряд движется навстречу своей судьбе. И - буквально через несколько секунд нос к носу сталкивается с этой судьбой. Точнее, с полудюжиной Измененных. По влажной духоте того, что должно было зваться воздухом, частой дробью бьет музыка. Затем из развалин на северной окраине Болота звучит голос. Человеческий. Низкий, сильный, словно состоящий из нескольких других голосов - или же это просто эхо, отражающееся неизвестно от чего...

Нас четверо. Пока еще мы вместе.

И дело есть, и это дело чести.

Девиз наш - все за одного,