Таинства обрядов, Святое Писание, богословские трактаты, история Церкви, вот от чего теперь шла кругом голова мальчика. Риторика и написание проповедей — для начала переписка старых, сочиненных самим Никодемом. Строгое соблюдение всех служб и правил внутреннего устава монастыря. Учитель из дяди был неважный, но нехватка у него времени, спасла Морица от уныния: настоятель уделял племяннику всего час в сутки. К проведению служб подростка пока не допускали, помощников хватало, и фон Вернер одиноко сидел в монастырском скриптории. Читал, зубрил, марал бумагу. Но богословские трактаты, переполненные заумными словами неизвестных теологов, быстро наскучили мальчику. Только места, где сочинители давали волю своей фантазии, описывая Рай и Ад, или вдохновенно воспроизводили посетившие их божественные видения вызывали любопытство Морица.

Как-то днем, увязнув в богословском сочинении — ответе одного теософа другому, он стоял за конторкой в скриптории и скучал. Сквозь широкое окно внутрь лился тусклый серый свет, нагоняя еще большую хандру: октябрьский день выдался пасмурным. Вспомнился батюшкин дом, как раньше, ходил осенью с арбалетом на охоту. Окончательно расстроившись, Мориц утер рукавом рясы непрошеные слезы. Пребывание в монастыре угнетало, а мириться с утратой свободы он не желал. Несмотря на воодушевление, с которым отец Никодем расписывал перед воспитанником его будущее, мальчик с удовольствием вернулся бы в прежний мир. Ведь с детских лет юного фон Вернера приучали к мысли о том, что повзрослев, он станет бесстрашным воином таким, как его отец. Вести взамен праведную, аскетичную жизнь во славу Господа не привлекало: греховные мысли о славе и богатстве, добытых с мечом в руке, по-прежнему кружили Морицу голову. Но заикнуться о таком в монастыре значило подвергнуться наказанию. В этом он уже не раз убедился: настоятель не терпел разговоров о мирском прошлом мальчика. Говорил, что дьявол искушает его слабую в вере душу. И неукоснительно карал молитвами и постом.