Джонсон вынул из кармана жевательную резинку и, развернув, положил яркий кубик в рот.

– Тоже с допингом? – спросил Волжин.

– Нет. Просто привычка.

– Ввожу общий стимулятор, – сообщил коротышка.

– Вводи, – сказал Джонсон.

Стоявшая рядом молодая и красивая Эльза Гудшее, председатель – и комиссии по делам спорта при ВКЗ поморщилась, глядя на шприц с допингом, и Волжин подумал, что ее присутствие здесь как-то неуместно.

– Buenos dias,siqnora, – сказал он, – какими судьбами?

– Как полномочный представитель Всемирного Комитета Здоровья я должна быть свидетелем этого самого чудовищного за последние года нарушения закона, – с достоинством произнесла Эльза. – Или вы думаете, что после сегодняшнего дня наш Комитет будет смотреть сквозь пальцы на все проделки «профи»? Нет, синьор Волжин! Я знаю, вам всегда не хватало твердости в отношении к ним, но сегодня их песенка спета, «профи» уже не выйдут из – под контроля ВКЗ. Кстати, вы слышали, что Центр Спорта в Хьюстоне скоро будет закрыт?

– Да? Вы думаете, вам это удастся?

– Можете считать, что нам это уже удалось. Решается вопрос о принятии нового закона о спорте. Более строгого. Профессиональный спорт будет запрещен для всех. Вы понимаете, для всех. Не только для организаций, но и для частных лиц.

– Вы страшная женщина, синьора Эльза. Вы подумали, как нам будет скучно без Спортивного Центра в Хьюстоне?

– Разминка! – послышался голос Прентиса.

– Нет, – возразил Джонсон, лениво двигая челюстями, – сегодня не так. Еще две минуты сижу.

Прентис уже привык к таким поправкам. Конечно, Бобу видней, он давно сам себе тренер, а Прентис, по сути, его ассистент.