Она спала теперь, лежа на животе, обнажив крутые ягодицы, загоревшие в Итальянском клубе. Ее длинные каштановые волосы укрывали лицо. Эллиот Винг с нежностью смотрел на нее.

Они были женаты всего четыре месяца, и он восхищался тем, как Элен приспособилась к странной жизни в Хартуме. Он повернулся и провел пальцами по ее шелковистой коже. Не столько ради удовольствия, сколько для того, чтобы разбудить се. Элен вздрогнула и, не открывая глаз, прижалась к мужу. Одной рукой она обняла его, а лицом уткнулась в его грудь. Эллиот снова задремал, и вдруг словно электрический разряд пробежал по его позвоночнику. Рот Элен был приоткрыт, и се язык, словно робкий котенок, стал потихоньку ласкать его грудь.

Он дал ей волю, зная, что последует за этим. Элен делала вид, что спит, но ее дерзкая игра продолжалась, пробуждая постепенно желание в его уставшем теле. Инстинктивно он вытянулся, продолжая ласкать округлые формы молодой женщины. Она шевельнулась, не открывая глаз...

Эллиот снова взглянул на будильник. Было уже восемь с половиной.

- Боже! - воскликнул он. - Мне нужно идти на работу!

Элен приоткрыла глаза и сказала тихим голосом:

- Неплохая у нас жизнь: никто не беспокоит по телефону...

Да, это было исключено. Эллиот Винг, заместитель начальника отделения ЦРУ в Хартуме, никак не мог добиться, чтобы у него на квартире был установлен телефон. Пальмовые крысы перегрызли кабель, обслуживавший Одиннадцатую улицу в Нью Экстамен, дипломатическом квартале, где находилась его вилла.

Молодая женщина стыдливо натянула на себя простыню. Когда ее муж вышел из-под душа, она спросила:

- Где ты сегодня будешь?

- В посольстве. А ты?

- Я пойду загорать в клуб. Затем посмотрю кинофильм.

Чтобы помочь ей вынести долгие дни бездеятельной жизни, Эллиот Винг купил видеомагнитофон "Акай", ставший самым важным предметом в доме. Кто-то постучал в дверь. Раздался голос Хиссейна, слуги: