Она называла себя Мавет, и Бран так никогда и не узнал, было ли это имя настоящим. В ту ночь, когда он пошел за ней в убогую конуру, которую она снимала тут же, в трущобах, в такой же крысьей норе, только в три этажа — таковы были местные доходные дома, они же притоны, они же убежища для тех, кто меньше боялся ворья и чумы, чем стражи префекта и сборщиков налогов, — она вкратце рассказала ему, как получилось, что она выжила. Она родилась незадолго до войны, но мирного времени не помнила, а в тот день в Нааме ей было восемь лет.

Все дети, сказала она, отлично знали, что ждет их после последнего штурма. Знали давно, потому что известия о том, что случилось после захвата Шемеша, главного города Нептары (Нептарой до войны называлась Восточная провинция), успели дойти прежде, чем кольцо осады сомкнулось вокруг крепости. А участь защитников Наамы, смевших сопротивляться, когда пала уже вся страна, должна была стать еще ужасней. Поэтому они спокойно согласились с решением взрослых умереть от собственных рук, по обычаю нокэмов. Единственное послабление, которое было сделано детям, — умертвить их должны были легкой смертью. Несколько женщин, занимавшихся в Нааме врачеванием, в том числе мать Мавет, изготовили отвар, коим и напоили детей. Она, Мавет, в точности не знает, из чего отвар этот состоял, но предполагает, что он содержал в себе сильное сонное зелье, потому что все дети после этого уснули и не должны были просыпаться. Однако она была последней из тех, кто пил, ей достались самые остатки отвара, и, видимо, этого оказалось слишком мало. Но тогда она крепко уснула и не видела того, что было дальше. Очнулась же от страшного удара по лицу и хотела закричать от боли — и не смогла. Вероятно, сухо предположила она, когда ее бросали в могилу, то повредили горло, а может, связки сжег яд, — но с тех пор она не может говорить громко. Итак, она лежала в могиле на трупах родных и близких, а на ее рассеченное лицо, залитое кровью, сыпалась земля. Она стала выбираться наверх, не сознавая, что делает, ее бы добили, если б увидели, но она выбиралась, потому что задыхалась в могиле. Ей повезло. Хоронили их наспех, расселину в ущелье Нун едва присыпали землей, чтобы избежать заразы, и к тому времени, когда она выползла из могилы, была ночь и похоронная команда ушла.