Бран слушал и кивал — он видел, как трупы волокли из крепости к расселине. Ущелье Нун было довольно далеко от лагеря, успевшего превратиться, как всякий большой имперский военный лагерь, за месяцы осады в настоящий город с валами, рвами и ровными рядами палаток. Положенных уставом солдатских бараков не понастроили исключительно потому, что в окрестностях было мало дерева, и все оно шло для кухонных надобностей… Командующий Аммон любил порядок и ценил удобства, а потому не желал, чтобы до него долетал трупный смрад — ведь тогда стояла жестокая жара. И часовых в ущелье не выставляли — на трупах не было ничего ценного, а если до них доберутся стервятники и шакалы, кому какое до этого дело?

Да, так было, так могло быть.

Ей повезло, сказала Мавет. Она знала, что к югу от ущелья есть пещера, скрытая в скалах, и там — источник воды. Откуда она знала о пещере, Мавет не сказала. Она поползла наверх, но за ночь доползти не успела. Была очень слаба и вдобавок истекала кровью. Из-за слабости ей пришлось добираться целый день, хотя расстояние было не так уж велико. Несколько раз она скатывалась со склона, и приходилось ползти по нему снова. Кровь остановилась и запеклась коркой. Притом ее то и дело рвало остатками яда и желчью. Было очень жарко, и совсем низко кружили стервятники — ждали. К ночи она доползла до пещеры, промыла рану и напилась воды. Сколько-то дней пролежала в пещере, сколько — она не знала. Ее трепала лихорадка, но рана не загноилась. Есть было нечего, но она все равно не могла бы есть. Только пила воду — когда есть вода, можно и без еды долго продержаться. Когда она выползла из пещеры, крепость уже была разрушена баллистами Аммона и армия покинула предгорья…