Нортон проглотил застрявший в горле комок. Дело принимало неприятный оборот.

— Кроме того, — не унимался инспектор, — вы подписывали документ, в котором обязались следить за вашим дядей и не допускать подобных происшествий. Не похоже, чтобы вы справлялись. Штраф — самое малое, что вам грозит.

— Я… — Нортон вздохнул. — Хорошо, я все улажу. Обещаю, это было в последний раз.

Дом Барни стоял в самом конце улицы. Нортон добрался до него меньше чем за четверть часа. Оставив машину на подъездной дорожке, он быстрым шагом направился на задний двор.

Голова дяди виднелась из-за парника. То, что он работает в саду, успокаивало. Если дядя еще находит силы копаться в земле, значит, все не так уж плохо.

— Барни! — крикнул Нортон. Ответа не последовало. Он прошел вдоль стеклянной стены и свернул за угол.

Фуражка, которую Барни не снимал даже ночью, висела на огородном пугале. Нортон застыл с раскрытым ртом, на какое-то мгновение уверившись, что дядя, окончательно растеряв рассудок, превратился в чучело. Легендарный Страшила искал ум, чтобы стать человеком, а здесь, очевидно, имел место обратный процесс.

— Ага! — раздался за спиной голос дяди. — Хоть кто-то попался на эту уловку.

Нортон с вздохом повернулся. Барни стоял, уперев руки в бока, и широко улыбался. Выглядел он помятым, но весьма довольным собой. К огромному животу словно орден прилип смятый листок олеандра.

— Привет, племянник, — пророкотал Барни. — По делу или решил пропустить стаканчик в хорошей компании? Погодка-то самая подходящая.

— По делу. Мне позвонили по поводу твоей недавней выходки. — Нортон старался, чтобы голос звучал как можно строже.

— Кто звонил? — спросил Барни.

— Из социальной службы. На тебя опять поступила жалоба от соседей.