Сколько же лет сейчас ее сыну? Когда она улетала, он только начинал ходить. Цеплялся за огромные пальцы отца и так смешно передвигал ножками, заваливаясь на бочок…

Она приподнялась и со страхом спросила:

– Сколько мы пролежали?

Женщина ответила не сразу. Она будто решала в уме сложную задачу, прежде чем сказать с немного растерянной улыбкой:

– Я не знаю вашей системы отсчета времени.

А лицо у нее вовсе не такое безобразное, хотя вместо носа крохотный выступ с двумя дырочками. Эта улыбка очень красит ее.

– Ерунда! – сказал Леон. – У нас действительно разные системы отсчета. То, что на их планете много, для нас пустяки.

Ирина понимает его. У Леона осталась на Земле невеста. Красивая девушка. Провожала его на космодроме. Но почему молчит Норман?

– Тем более клетки мозга, – нервно продолжал Леон. – Научно доказано, что их можно оживить максимум через десять часов.

Это логично. На миг у Ирины отлегло от сердца. Но только на миг. В следующую секунду налетели, сминая волю, страшные воспоминания. Будто чья-то беспощадная рука открыла запретный клапан. Мельком она отметила, что и лицо Леона перекосилось. Он тоже боролся с воспоминаниями. Но она не успела удивиться странному совпадению.

Такое и раньше бывало. Корабли, ныряющие в гиперпространство, не выходили из него. Космос бесконечен, и так же бесконечно число сюрпризов, подстерегающих дерзких исследователей. "Мечта" натолкнулась на коллапсар. Разумеется, не на саму звезду, обрушивающуюся внутрь себя, – она была в обычном трехмерном пространстве. Корабль попал в "белую дыру", образованную коллапсаром, – туннель, по которому из параллельной Вселенной передавалась в нашу энергия взамен материи коллапсара, уходившей в параллельную Вселенную по "черной дыре". В обоих этих туннелях время останавливает свой ход. Автопилот сообщил, что корабль падает в никуда. Это было невероятно, но приходилось верить приборам.