Тот представился.

- Армянин или молдаванин?

- Чистейший русак, - улыбнулся Бурьян, - а фамилия, вероятно, от древнего прозвища.

- Хороший юрист, - поспешил заверить Вагин. - Уверен, что не ошиблись в выборе. Советник юстиции, как и я.

- Поживем - увидим, - подумав, сказал Костров и вдруг спросил: - Дело Глебовского сразу в суд передашь?

- Я ничего не делаю сразу, - не торопясь проговорил Бурьян. - Сначала придется Серьезно просмотреть весь следственный материал. Мне кажется, что следствие велось слишком поспешно.

Вагин промолчал, не сказав ничего ни "за", ни "против": новый, мол, прокурор, это его и забота.

- Уголовный розыск просил ускорить расследование, а следователь был уже тяжело болен. Возраст плюс предынфарктное состояние. - Костров задумался и, помолчав, добавил: - Я давно знаю Глебовского. Вместе воевали, буквально рядом, бок о бок работаем и на гражданке. Может быть, он и виноват, может, он и меня обманывает, и все-таки я уверен, что тот Глебовский, которого я знаю, сам пришел бы ко мне и положил на стол свой партийный билет. Я виделся с ним в КПЗ, и он мне сказал: "Все материалы следствия не вызывают никаких возражений, но я скажу тебе честно: стрелял не я, а кто - не знаю. Мотив убийства был у меня одного".

Вагин молчал.

5

- Скольких мы потеряли, капитан, при переходе через болото?

- Не так уж много. Шестерых.

- Значит, сейчас у нас двадцать два человека.

- Пробьемся.

- Ты оптимист, политрук. Километры и километры. А гестаповцы нас крепко зажали.

- Поглядим, посмотрим.

Глебовский отодвинул керосиновую лампу в землянке и чуть убавил фитиль: керосину жалко. Потом оба, согнувшись, выбрались из землянки.

Моросил мелкий сентябрьский дождь. По туши ночного неба над лесистым болотом разливались багровые языки пламени. Горели взорванные под городом бензобаки.