- Работа Потемченко, - усмехнулся Костров.

- А наши взорвали понтонный мост через болото. Пусть теперь попробуют сунуться.

Вернулись в землянку. Оба были почти одногодками, конца двадцатых годов рождения. В партизаны их привело окружение, а когда началось наше контрнаступление на смоленском направлении, по решению белорусского партизанского штаба их бригаду разделили на несколько небольших отрядов, чтобы рассредоточить удары по железным дорогам, ведущим к Смоленску. Глебовский был командиром отряда, Костров политруком.

- А что с двумя приблудными будем делать? - спросил Костров.

- Проверим и решим.

- Нет у нас времени на проверку, капитан. То, что можно проверить, проверено. Оба первогодки. Фролов втихаря отсиживался писцом в городской управе, помогал с фальшивыми документами нашим подпольщикам в городе. Об этом он принес нам записку от самого Чубаря. Пишет, что Фролов, мол, засыпался и вот-вот будет схвачен гестаповцами. А Мухин был в отряде Потемченко, но с Потемченко связи нет, проверить не сможем.

- Тогда расстреляем.

- Расстрелять просто. Лишнего бойца жаль.

- Может оказаться предателем, специально засланным к нам в отряд.

- Не исключено.

- Тогда разбуди обоих. Я на них посмотрю.

Через две-три минуты Фролов и Мухин были в землянке. Глебовский молча оглядел их, потом сказал:

- Фролов останется, а тебя, Мухин, в расход.

Мухин, молодой черноватый парень, спросил:

- За что? Я же был в отряде Потемченко.

- Мы не можем этого проверить.

- Прикажите радисту. Пусть свяжется с Потемченко. Проще простого.

- Нет связи. Рация вышла из строя.

Мухин пожал плечами без особого страха.

- Тогда расстреливайте. От немцев вырвался, а свои, оказывается, не лучше.

- Не стреляйте его, - вмешался Фролов. - Он вместе с вашими ребятами понтонный мост на болоте взрывал.