Глебовский задумался.

- Сколько тебе лет?

- Девятнадцать.

- Чем до войны занимался?

- Тракторист в колхозе. Кончил техникум.

- Что делал после оккупации?

- Сразу в партизаны подался. Из колхозных ребят, что в нашу армию не взяли, многие со мной в лес ушли.

- Почему же не взяли в армию?

- Говорят: плоскостопие.

- Потемченко лично знаешь?

- Еще бы!

- Опиши.

- Рослый, как вы. Рыжий. На ногах валенки с калошами. Мерзнут ноги, говорит, даже осенью.

"А мужичок подходящий, - подумал Глебовский. - Может, все и впрямь так. Отстал от своих парень, к своим же и потянулся".

- Добро, - сказал он, - так и быть. Рискнем. В бою проверим. Подорвешь немецкий эшелон с пополнением - быть тебе королевским кумом. А теперь идите и растолкайте всех спящих. Выходить будем через четверть часа. Мигом!

Оставшись вдвоем, оба снова склонились к карте.

- Я полагаю так, - карандаш Кострова уткнулся в карту, - вот болотный разлив, понтонный мост на выходе уничтожен, а в обход разлива тоже по болоту километров тридцать, броневики и оба их танка увязнут в трясине. Ну, а мы спокойненько пойдем вот так. - Карандаш изобразил угол с двумя линиями разной длины, замкнув их жирными точками. - Здесь свяжемся. Про испорченную рацию ты, конечно, соврал? Я так и подумал. А немецкую Федор починил. Порядок.

Глебовский долго молчал, разглядывая чертеж Кострова.

- Там уже фронт близко, - наконец проговорил он. - Смоленск в клещах. Ты думаешь, почему каратели за нами охотятся? На пополнения надеются, а у нас битва на рельсах идет. Мы эти пополнения под откос спускаем. Тогда зачем нам разъединяться? Людей ведь и так не хватает.

- Что верно, то верно, - согласился Костров, - но отход двумя группами нам ничем не грозит, а шансы на соединение о наступающими советскими войсками у нас увеличиваются. Какая-нибудь танковая часть да прорвется. Там же не болото, а лес.