Энунд уже ждал его. Ветер теребил уголки расшитой скатерти, которой был накрыт столик на резных ножках. На столе стояла большая бутыль вина, холодное мясо, сыр и хлеб, нарезанный толстыми ломтями. Первым молчание прервал Чойс:

— И не скажешь, что вчера лес этот был полон ужасов. — Его взгляд был устремлен на темное скопление деревьев за стенами замка.

— Он и сейчас полон их, — ответил Энунд. — Просто они затаились. С наступлением темноты ужасы появятся вновь.

Чойс зябко передернул плечами, и тут же за его спиной возник слуга, который неслышным движением накинул на его плечи лазоревый плащ, подбитый снизу красным.

— Здесь сквозняки, — поймав его удивленный взгляд, произнес Энунд.

— Я вспомнил прошлую ночь.

— Ты слишком непривычно одет. — Энунд скользнул по нему взглядом. На Чойсе все еще был разорванный во многих местах светло-серый комбинезон с эмблемой ВАЛАБ на груди — спиральным завихрением Галактики.

Когда кончили есть, появившиеся слуги убрали столик с остатками трапезы.

— Слухи уже распространились, — сказал Энунд. — Сегодня прискакал гонец из Оруна. Там тоже видели твой корабль. Они не верят, что это просто падающая звезда. Они спрашивают, остался ли кто-нибудь в живых.

— И что же?

— Они наверняка знают, что ты жив. У бургграфа Ланглоара отличные шпионы.

Чойс потерся подбородком о плечо, раздумывая.

— Знаешь, Энунд, — сказал он, — я плохо понимаю, о чем весь этот разговор. Вчера ты говорил мне что-то о Лиге, о некоем Вольфганге, которого мне придется по непонятной причине обуздывать. Если ты хочешь, чтобы я был с вами, — а мне ничего другого не остается, — ты должен ввести меня в круг событий.