Это было хоть какое-то дело. Надо было проехать несколько миль от берега; дом находился напротив начальной школы. Не зная, что делать дальше, Айк сел, прислонившись к холодной кирпичной стене. Может быть, ему стоит просто быть поблизости и смотреть, кто входит и выходит? Прошло два часа, но никого не было. Солнце опускалось все ниже, подул зябкий ветерок. Внезапно в одном из окон зажегся свет. Айк перешел через улицу и увидел в окне старуху, на фоне желтоватой стены, в обрамлении цветастых занавесок. Было похоже, что она склонилась к раковине. Наверное, вместе с ней живут и другие люди, может быть сын, но то, что он видел, не слишком обнадеживало. С каждой минутой становилось все холоднее. Айк повернулся и зашагал к автобусной остановке.

Так закончился его первый день в Хантингтон-Бич. К тому времени, как он добрался до своей комнаты, уже стемнело. Если город начинал жить с восходом солнца, то «Меблированные комнаты с видом на море» оживали с закатом. Когда Айк уходил, в доме было тихо, как в морге. Сейчас здесь, судя по всему, происходило нечто вроде вечеринки. Многие двери были настежь распахнуты в коридор с заляпанным линолеумом. Вовсю ревела музыка, которую ему не приходилось слышать раньше, и он принял ее за панк-рок. Когда Айк начал взбираться вверх по лестнице, она водоворотом закрутилась вокруг него. Он прошел сразу к себе в комнату, повалился на кровать и лежал, балансируя на грани сна и яви. Вдруг в дверь постучали. Айк открыл и увидел двух девушек. Одна была невысокая, темноволосая, коротко стриженная. Другая — рослая, статная, со светлыми рыжеватыми волосами до плеч. Говорила только темненькая. Блондинка прислонилась к стене и почесывала ногу. Обе были пьяненькие, веселые, явно дурачились. Хотели узнать, нет ли у него газет. Девушки, казалось, огорчились, когда он ответил «нет». Темненькая просунула голову в дверь и оглядела комнату. Спросила, не алкаш ли он. Айк опять сказал «нет».

Девушки, хихикая, ушли.