Он потерял еще день, околачиваясь возле дома Адамсов: ему все казалось, что кроме старухи там должны жить и другие люди. Оказалось, что «X» означало «Хейзел», и вдова Хейзел Адамс жила одна. У нее были сын и дочь. Сын жил в Талсе, штат Оклахома, а дочь — в Чикаго; они никогда не звонили. Айк узнал все это потому, что оказался рядом, когда миссис Адамс упала со своей трехколесной электрической тележки. Она возвращалась с рынка и, пытаясь вырулить на подъездную дорожку, завалила ее набок. Айк, увидев это, перебежал улицу, чтобы помочь. Старушка осталась цела и невредима и пригласила его на кусочек бананового пирога. Тогда-то он и узнал о ее семье. Старой миссис Адамс, как оказалось, страшно не хватало тепла. Целыми днями думала она о своем покойном муже, о дочери, которая все не звонила, о сыне, которого столько лет не видела, и пекла, и пекла банановые пироги для гостей, которые все не приходили. Она говорила о шуме, загрязнении воздуха, о том, что небо сейчас стало как кофейная гуща, что дети из начальных классов курят коноплю и занимаются рукоблудием под кустами у нее во дворе, предостерегала Айка, чтобы он не вздумал ловить попутки на прибрежном шоссе…

Она пригоршнями бросала в него омерзительные истории. Есть бандиты-панки, говорила она, вечно под кайфом от своей «дури» и непотребной музыки, которые ловят в переулках молоденьких девушек или таких вот парнишек, как он, и заставляют их вырезать у себя на руках и ногах свастику, а иногда жгут их огнем.