Только на этот раз за его спиной сидела их бабка. Айк сел с ней рядом, пока Гордон и Эллен говорили с шерифом и хозяином магазина. Потом Гордон подписал бумаги; позднее там было какое-то разбирательство. Домой они ехали молча. Ветер стих, небо было огромное, синее. После бури в пустыне оттенки всех цветов различались так ясно, что даже глазам было больно. На черный асфальт намело белого песка, и, когда они неслись по шоссе, он облаком вздымался за ними, кружился в воздухе и опадал на землю, словно снег.

Какое-то время Гордон не пил. Все это случилось в зимние каникулы, и когда каникулы кончились, они вернулись в школу. Однажды по дороге домой Айк встретил Гордона: тот пьянствовал с приятелями. Дома Айк все рассказал Эллен. Она повела его в свою комнату и открыла платяной шкаф. Айк увидел кольт. Он помнил, каким длинным и грозным показался ему ствол, как играли на нем пробивавшиеся сквозь жалюзи лучики света. «Это он мне дал, — сказала Эллен, — велел пристрелить его, если еще когда-нибудь полезет». Позже он иногда слышал, как Гордон и Эллен практикуются на заднем дворе, стреляя по пустым бутылкам, и в красной пыли потом поблескивали осколки.

Воспоминания преследовали Айка целую неделю после того, как Престон принес ему бензобак и устроил так, чтобы он мог работать у Морриса. Пожалуй, это звуки работающего компрессора напомнили ему те выстрелы во дворе и вернули мыслями в Сан-Арко.

Айк был рад работе не только потому, что появилась возможность раздобыть деньги, она давала ему шанс поближе познакомиться с Престоном. Он помнил слова парня, приезжавшего в пустыню, что нужна какая-то реальная помощь. Помощь Престона не помешала бы. Но работа дала и время подумать.

Наверное, Гордон так и не дал Эллен повода воспользоваться оружием. Айк с Эллен никогда не говорили о той ночи в солончаках. Но очень скоро все изменилось. Он начал терять ее. Сестра стала встречаться с парнями, и не с мальчишками из школы — со взрослыми парнями из Кинг-Сити.