Бабке это не нравилось, но она к тому времени совсем сдала и только кричала на Эллен, сидя на крыльце, что она такая же, как мать, оторва и шлюха, и грозила отослать ее в одно из тех мест, о которых иногда заходил разговор после разбитого грузовика. Угрозы, однако, не имели действия, потому что всем теперь заправлял Гордон и он же оплачивал счета. Айк слышал, что когда-то, после войны, дядя был женат, но жена его бросила. Он вернулся в пустыню, завел магазин и заправку. Гордон больше молчал и вообще был странным типом. Когда Эллен начала гулять по вечерам, он тоже почти ничего не сказал. Впрочем, думал Айк, много говорить для него было слишком трудно.

Пришло лето. Эллен возвращалась домой все позже. Она гуляла с парнем по имени Рубен, который работал в гараже в Кинг-Сити и владел шикарным «Меркьюри» 56-го года. Однажды, возвращаясь домой (он тогда только начинал подрабатывать у Джерри), Айк увидел их вместе. Они тусовались на спортплощадке с местной молодежью. Тогда он впервые видел сестру с посторонними. Машина стояла на газоне, а Эллен лежала возле нее на траве, откинувшись на грудь Рубена. Ее черные волосы сияли в солнечном свете. Белое летнее платье в синюю полоску тоже словно светилось. Айк стоял у цепочки-загородки и долго смотрел на них. Наконец Эллен встала и подошла к нему. Волосы у нее разметались, а в лице появилось что-то дикое, необузданное. Она положила руки на цепь, и их пальцы соприкоснулись. Айк хотел, чтобы она пошла с ним. Но Эллен сказала, что она здесь с друзьями, сжала его пальцы, потом повернулась и отошла. Он видел, как Эллен перебралась с заднего сиденья машины на переднее, а потом изогнулась и потянула на себя спинку кресла, чтобы дать другой парочке пролезть назад, и платье ее задралось так высоко, что обнажились загорелые бедра.

Она часто приходила домой поздно, но в ту ночь не пришла совсем. В первый раз. Айк лежал без сна, полный ненависти и к ним, и к самому себе — за свою ненависть, за ту ночь в солончаках, за идиотскую ревность. Утром ее все не было. Он вышел во двор, забрался на небольшой холмик и принялся ждать.