И Козицкий, потершись щекой о свое плечо, снова уставился на Глеба своими выкаченными глазами. И эти глаза были лучшим доказательством того, что каждое слово, сказанное доцентом, - правда.
Еще три часа жизни?
Как, всего три часа? А потом?
Да нет, это просто невозможно!
- Единственное, чем я могу утешить тебя, - будто смакуя слова приговора, продолжал Козицкий, - смерть твоя будет легкой и молниеносной. Ты вспыхнешь электрическим пламенем. Пшик - и нет тебя. Только вот бы не наделать пожара в квартире, - доцент озабоченно оглядел уставленную мебелью квартиру, - но... это уже твоя забота.
Козицкий сочувствующе вздохнул, отошел к окну. Потом снова возвратился к Глебу.
- А впрочем, - вкрадчиво произнес он, - у тебя есть шанс остаться в живых. И тебе как инженеру-электронику следовало бы самому догадаться. А, Санкин? Проще простого.
Глеб с ненавистью взглянул в выкаченные глаза доцента. Ему виделось в них все то же настороженное любопытство, заглядывание в самую душу. Все это расценивалось Глебом, как желание садиста насладиться предсмертными муками своей жертвы. Тем не менее смысл последних слов дошел до сознания Глеба.
- Разряд!!! - ахнул Глеб.
- Похвально, - Козицкий удовлетворенно наклонил голову. Но не разряд на обычное заземление. Это также чревато для тебя гибелью. Нужен особый потенциал разряда - разряд на органическую материю, на живые клетки, на митохондрии.