— Мне все равно, что будет с этим трактиром, — тихо произнес Го-ривек. — Если жена с сыном выживут, я постараюсь увезти их отсю-да. Лучше начинать все с начала, чем жить на земле беды. А если нет… Тогда уж совсем ничего не будет иметь значения.

И тут снизу донеслись быстрые шаги, и задорный детский голо-сок звонко закричал:

— Пап! Ты где?

Трактирщик вздрогнул и, прошептав "Неужели?!", бросился вниз. Спустя мгновение Горисвет уже обнимал жену, крепко прижимая к груди сына — бледных, исхудав-ших за время болезни, но живых, здоровых.

— Знаешь, — мальчик говорил без умолку. — Мне снился странный сон! Словно мы с мамой собираемся куда-то уезжать. Уже запрягли в повозку коня, сложили какие-то тюки… Такие тяжеленные! А ты по-чему-то не едешь с нами, стоишь на пороге и машешь рукой, сначала прощаясь, а потом… как-то по-другому, словно просишь нас оста-новиться, остаться. Но мы с мамой не можем. Что-то зовет нас ку-да-то… Потом появился настоящий колдун. Только он был не злой, как все говорят, а добрый. Сперва с тобой, у порога, а потом — раз! — и у нас, в повозке. И конь его послушался — нас не слушал, а его сразу же — повернулся и пошел назад, к дому… А потом я проснулся и совсем — совсем здоровый. Только есть очень хочется!

— Сейчас… Сейчас я тебя накормлю, сокровище мое! — он расце-ловал сына. Затем, на мгновение взглянув на спокойно улыбавшуюся жену, повернулся к колдуну, который, бледный, с посиневшими губами и усталыми глазами стоял чуть в стороне, опершись спиной о стену.

— Спасибо тебе. Не знаю, как отблагодарить…

— Жизнь за жизнь, — чуть слышно прошептал тот. — Ты ничего мне не дол-жен… — по мере того, как он продолжал говорить, его голос набирал силу. — Но, в любом случае, я рад помочь: в мире осталось не так много добрых людей… А теперь прости, мне нужно взглянуть на новорожденную, — и он стал медленно подниматься на чердак.