А Горивек повел жену и сына в залу, где старуха уже пригото-вила густой ароматный бульон.

Священника не было нигде видно и трактирщик заволновался:

— Где он? — тихо, чтобы не тревожить родных, спросил он Орхипа.

— Внизу, в подполе, — мрачно бросил тот.

— Что?! - ужаснулся трактирщик.

— Он пытался тайком выскользнуть, но я так подумал, что не след его отпускать, а то потом жди беды.

— Но что нам с ним делать?!

— Ничего, пущай посидит в компании с бочками вина, придет в себя, успокоится, отоспится до утра, авось, забудет о том, что произошло.

— Что-нибудь случилось? — рука жены осторожно коснулась плеча трактирщика.

— Нет, все в порядке… Теперь вам нужно отдохнуть, поспать…

— Нет! Я не хочу спать! Я выспался на всю жизнь! — воскликнул мальчик, недовольно топнув ножкой.

— Пойдем, солнышко мое, папа прав. И потом, он ведь — глава семьи, и мы должны его слушаться.

— Но почему? Я не хочу! Ну пожалуйста! — заканючил было он, но, подчинившись, вздохнул и зашагал вслед за матерью в спаленку. Трактирщик пошел следом, боясь, что если он оставит родных одних хотя бы на мгновение, те исчезнут.

— Они совсем такие же, как прежде, — улыбнулась ему стряпуха.

— Да, — кивнул он.

Весь остаток ночи трактирщик просидел рядом с женой и сыном. Вглядываясь в их лица, он с содроганием ждал рассвета, словно в первых лучах дневного светила они могли исчезнуть, растаяв без следа, как тени или творения черных богов. Но вот солнце взошло, заискрилось, заиграло, его лучи, проникнув через оконце, коснулись лиц людей, раскрасив их здоровым румянцем.

Только когда в комнату осторожно вошла старуха, Горивек, наконец, поднялся с кресла.

— Что? — выйдя вслед за ней в темный коридор и затворив за собой дверь, спросил он.