— Хозяин, я подумала, тебе следует знать: колдуны собрались уходить.

— Да, спасибо. Нужно проститься с ними, поблагодарить.

— И еще, хозяин, как быть со священником? Он, кажись, притих. Может, отпустить его? Не брать же такой грех на душу… — она уста-ло подняла глаза, покрасневшие от бессонной ночи.

Трактирщик призадумался. Вчера он хотел лишь одного: чтобы его жена и сын жили. Ничто иное его не беспокоило. Сейчас же, когда старая беда осталась позади, он увидел, что на горизонте показалась новая. Ведь его близких вылечил не ле-карь и не священник, а колдун, прибегнув для этого к помощи своего проклятого церковью дара.

Теперь, если правда раскроется, все они: и трактирщик с женой и сыном, и его слуги, — будут жестоко наказаны как вероотступники или, того хуже, казнены, словно слуги черных богов. И, разумеется, в любом случае, страшная и мучитель-ная смерть ждала колдуна, осмелившегося воспользоваться колдовством. Законы строги и в них нет лазейки для жалости…

Трактирщик тяжело вздохнул, виновато взглянул на старуху и пробормотал:

— Прости… Я не подумал о будущем… Может быть, если я сдамся на суд церкви, служители пощадят всех остальных? — он знал, что старая женщина много пережила на своем веку и полагался на ее мудрость.

— Нет, — качнула та головой. Она смотрела прямо на Горивека, и в ее глазах не было ни осуждения за минувшее, ни страха перед буду-щим. — Это не выход, они не станут слушать тебя, тем более, не забы-вай, что для них спасенные колдовской силой — слепые орудия чер-ных богов, которые не заслуживают ничего, кроме смерти.

— Мы не можем убить человека, даже если от этого зависит на-ша жизнь. Отпусти священника. А мы станем собираться в путь. Думаю, у нас хватит времени, чтобы уйти.

— Хочется верить в это, — вздохнула старуха. — Так я пойду, сниму засов?

Горивек кивнул. Сам же он, оглянувшись, постоял какое-то вре-мя, обдумывая, стоит ли будить жену, или подождать, пока она проснется, и как лучше сказать ей правду. Как она, воспитанная в глубокой вере, все воспримет?