Кисако спрятала лицо у меня на груди, должно быть, чуточку смутилась. Ее прямые коротко остриженные волосы щекотали мне щеки, сладкий запах духов "Воль де нюи" ["Ночной полет" (фр.)] кружил голову.

Обычно в подобных случаях я мгновенно начинаю сиять. Все три года мы только и делаем, что ссоримся да миримся. Наверно, потому и не женимся, что боимся расстаться с подобным удовольствием. Но сейчас я не почувствовал никакой радости.

- Ну, мир, да? - Кисако подняла лицо. - В знак примирения...

Прикрыв глаза, она приблизила губы к моим губам.

- Вы что это, кусаться собираетесь? - раздался бесцеремонный скрипучий голос Гоэмона.

Кисако вздрогнула, отпрянула от меня и, вспыхнув, уставилась на незнакомца.

- Прости, я не знала... - она прижала ладони к пылающим щекам. Оказывается, с тобой гость... Вы вместе пришли?

- Кисако! - шепнул я в полном отчаянии, взяв ее руки в свои. - Я не хотел, чтобы ты пришла слишком рано... Ох, только не это!.. Я хотел проснуться до того, как ты придешь...

- Что ты болтаешь?! - она нахмурилась, потом, глядя за мою спину, сказала медовым голосом: - Ради бога, простите, я вас не заметила. Прошу вас, проходите, пожалуйста!

Непостижимые существа женщины! Им ничего не стоит преобразиться. Вот и Кисако тоже. Когда мы поцапаемся, она пулей вылетает в переднюю и пинком ноги распахивает дверь. Но если в этот момент появляются гости, Кисако чинно приседает и, касаясь тремя пальцами пола, низко кланяется. Прекрасные манеры! Картина в стиле Огасавары.

- Добро пожа...

Ага, она лишилась дара речи! И все же с готовыми выскочить из орбит глазами, с широко разинутым ртом, в котором застрял конец слова, Кисако склонилась в глубоком поклоне.