— Скорее того, что можно назвать зародышем души, который постепенно совершенствуется, достигая под влиянием бога уровня близкого к переходу в полноценную душу, ничем не уступающую по своей структуре тем, что находятся в телесных оболочках, присущих разумным расам. Настоящие, уже сформированные души редко попадают в тела животных, но по воле Творца, Сил, богов, ворожбы и проклятий случается всякое. Так вот, Диад уже давно живет рядом со мной, его сознание сильно мутировало. Он понимает, что я ему говорю, но несколько иначе, чем человек, поскольку воспринимает не членораздельную речь, а мыслеобразы, и в ответ посылает такие же. Речевой аппарат зверя мало приспособлен к артикуляции, пришлось осваивать ментальное общение.

— Здорово! — глаза пирата разгорелись, словно ребенок углядел новую игрушку. — А он может что-нибудь 'сказать' мне?

— Диад, что ты думаешь о Кэлберте? — спросила Элия, не без основания полагая, что ничто не интересует любое разумное создание более, чем он сам.

Пантера лениво подняла на мужчину прохладный бирюзовый взгляд, впрочем, все равно гораздо более дружелюбный, чем ледяной взор Энтиора, и в сознании Кэлберта возникли 'слова':

— Ты — новичок из прайда хозяйки-вожака. Сильный, охотник…

— Кажется, мне сделали комплимент, — улыбнулся пират и послал в ответ свой мыслеобраз:

— Ты тоже сильный охотник, красивый самец.

Зверь самодовольно рыкнул, будучи полностью согласен с точкой зрения 'собеседника'. Элия звонко рассмеялась, легонько щелкнув зазнавшуюся пантеру по носу:

— Все, спелись. Не вздумай развращать моего зверя лестью, он и так уже избалован до безобразия.

'Не избалован, люблю тебя, погладь', - отфыркнулся Диад и вновь преданно потерся о руку принцессы. Та в ответ провела пальцами по блестящей шелковистой шкуре зверя.

Кэлберт невольно восхитился этой картиной: нежная, хрупкая на вид прекрасная женщина в голубом и громадный хищный зверь в звездно-черной шкуре, смиренно возлежащий у ее ног.