Лозы как живые потянулись к кабану, оплели и подсекли коленки и свалили его на мерзлую землю. Зверь был уже не белым, а красным. Красным от крови.

В руке у меня появился нож - блестящее белое лезвие, сияющее как звезда. Теперь я знала, что делать. Я пошла по окровавленному снегу. Кабан только зыркнул в мою сторону, но я была уверена, что если бы он мог, он бы и сейчас меня убил.

Я всадила нож ему в горло, а когда вытащила - кровь фонтаном хлынула на снег, на мое платье, на меня. Горячая кровь. Алый фонтан тепла и жизни.

Снег под лужей крови протаял до жирной черной земли - и с этой земли поднялся маленький поросенок, уже не белый, а полосатый: светло-коричневый с золотыми полосками. Больше на олененка похож, чем на поросенка. Он жалобно повизгивал, но я знала, что зовет он напрасно.

Я взяла его на руки, и он прильнул ко мне как щенок. Он был такой живой, такой теплый. Я укутала нас обоих невесть откуда взявшимся теплым плащом. Платье у меня стало черным - не от крови черным, просто из черной материи. Поросенок уткнулся пятачком в теплую ткань. На ногах у меня оказались отороченные мехом сапожки, теплые и удобные. В руке я все еще держала нож, но лезвие было чистое, кровь словно выгорела. Пахло розами. Я повернулась: белый кабан исчез, а лозы покрылись цветами и листьями. Цветы были белые и розовые, от едва заметного розового отлива до оттенка темного румянца, а несколько роз багряные, чуть ли не пурпурные.

Нежный сладкий аромат диких роз насытил воздух. Голые деревья по краям поля уже не казались мертвыми - почки на них набухли и выбросили листву прямо у меня на глазах. От тепла кабаньего тела и потоков горячей крови снег стал таять.