Поросенок потяжелел. Взглянув на него, я увидела, что он вырос минимум вдвое. Я поставила его на тающий снег: поросенок рос с той же скоростью, что и прежний кабан. Как и раньше, за переменой невозможно было уследить, но он рос - так же незаметно, как распускается цветок.

Я шагнула на снег, и быстро увеличивающийся в размерах поросенок последовал за мной, как послушный пес. На нашем пути таял снег и оживала земля. Поросенок потерял детские полоски, почернел, дорос мне до пояса и продолжал расти. Я потрогала щетину у него на спине - совсем не мягкая, обычная щетина. Кабан прижимался ко мне, я гладила его по боку. Мы шли по полю, и мир вокруг нас одевался зеленью.

Мы дошли до вершины небольшого холма, где лучи восходящего солнца освещали холодный серый валун. В небесах на востоке алой раной вспыхнул рассвет. Солнце всходит в крови, и умирает тоже в крови.

У кабана появились клыки, маленькие загнутые вверх зубы - но мне не было страшно. Зверь обнюхал мне руку: пятачок у него был мягче и тоньше, чем у настоящих поросят, больше похож на палец. Кабан хрюкнул: звук получился забавный и приятный, я улыбнулась. А потом он повернулся и побежал вниз по склону, флагом задрав хвост. Под его копытами земля мгновенно покрывалась зеленью.

У меня за спиной появилась закутанная в плащ фигура, только теперь это была не зимняя Богиня-старуха. Это был мужчина выше меня ростом и шире в плечах, в плаще с капюшоном такого же черного цвета, как казавшийся уже маленьким на таком расстоянии кабан.

Мужчина обеими руками протянул мне рог, сделанный из загнутого клыка громадного кабана. Белый, только что вырезанный, еще с запекшейся кровью. Но пока я шла, рог стал чистым и отполированным как будто долголетней службой, касаниями множества рук. И белый цвет он потерял, стал янтарным - того роскошного оттенка, что приходит с возрастом. Я не успела еще коснуться рук незнакомца, как рог оказался кубком, оправленным в золото.