- Вы, наверное, думаете обо мне черт знает что? - спросила она, глядя мне в глаза.

- Нет. Я просто не могу поверить своему счастью.

Она улыбнулась:

- Вы, наверное, подумали, что я шизофреничка?

- Ничего подобного я не думаю. Мне кажется, что вы действовали импульсивно, а теперь боитесь, как бы вам не пришлось раскаиваться.

- Нет. Что случилось, то случилось. Не в моем характере убегать или устраивать сцены.

- Устраивать сцены, - машинально повторил я. - Мы оба позволили себе некоторую несдержанность. Но, мне кажется, жизнь была бы гораздо привлекательнее, если бы мы шли навстречу своим желаниям, а не сдерживали своих чувств.

- Вы действительно так думаете?

- Да.

- Хорошо. Тогда я буду следовать своим желанием. Как вас зовут?

Я обрадовался, что надел сегодня чистую рубашку и побрился, поскольку далеко не каждое утро я утомлял себя бритьем.

- Дэвид Чизхольм, а ваше?

- Лаура Фанчини.

- Я думал, что у вас американское имя, а Фанчини - знаменитая итальянская фамилия.

- Я - американка, мой муж - итальянец. Я посмотрел на нее в упор:

- Итальянец или был итальянцем?

- Это имеет значение?

- Для меня - да.

- Ни то ни другое.

Вернулся Пьеро и поставил на стол два бокала "кампари" и бутылку минеральной воды.

- Ризотто будет готово через пять минут, а пока выпейте "кампарио, доставьте мне удовольствие, синьора, я угощаю.

Я положил руку на его кулак и слегка подтолкнул.

- Пьеро, у вас, наверное, много дел, - многозначительно сказал я.

Он понял мой намек и с улыбкой вернулся за стойку.

- Что вы имеете в виду - "ни то ни другое"? Он жив или мертв?

- Всего понемногу: он попал в аварию и не может ни говорить, ни двигаться, но пока жив. Вот уже четыре года.