- Это все высокие каблуки; - сказала она, задохнувшись от неожиданности.
- Да, думаю, дело в них, а ступени здесь совершенно безопасны. Поддерживая девушку, я случайно коснулся ее груди, испугался и взглянул на нее сверху вниз. Ее лицо было в шести дюймах от моего. В сумеречном свете глаза девушки светились, как у кошки.
Я не мог сдержаться, нагнулся и поцеловал ее. И почувствовал, как на какое-то короткое мгновение она слегка прижалась ко мне. Всего на какое-то мгновение! Потом она осторожно отодвинулась.
- Вы не должны были делать этого, - прошептала она.
- Не должен, - ответил я и, прижав ее к себе чуть крепче, поцеловал еще раз, и она.., ответила на мой поцелуй.
- Пожалуйста, не надо...
Пошатываясь и задыхаясь, я отпустил ее.
- Извините, - сказал я. - Я прошу прощения. Я не знаю, что такое со мной.
Она посмотрела на меня и коснулась кончиками пальцев своих губ.
- Не извиняйтесь - не случилось ничего такого, за что стоило бы просить прощения. Мне это даже понравилось. Может быть, уйдем из этого мрачного места?
***
Яркий солнечный свет, горячий воздух, шум транспорта и плотная толпа ошеломили нас после тишины и сумрака кафедрального собора. Мгновение мы стояли зажмурившись. Шум волной накрыл нас, а мы чувствовали себя изолированными среди толпы беспорядочно снующих вокруг нас людей.
- Я сунула тысячу лир в ваш карман. А вы не заметили! - сказала девушка. Мне кажется, что после небольшой практики я могла бы стать такой же ловкой, как и синьор Торрчи!
- Но я их не заработал, - запротестовал я, - я не могу взять эти деньги.
- Пожалуйста, замолчите, терпеть не могу разговоров о деньгах. Замолчите.
- Тогда давайте продолжим экскурсию и поднимемся на крышу, за углом есть лифт. Да и статуи лучше всего смотреть вблизи.
- Пожалуйста, хватит о соборе! Давайте зайдем куда-нибудь, выпьем кофе, просто поговорим. - Она открыла сумочку и достала темно-зеленые солнцезащитные очки. Когда она их надела, ее глаза скрылись за стеклами, и я испытал легкий шок, поняв, что именно ее глаза оживляли лицо. И теперь, когда глаз не было видно, оно стало, как маска, безжизненным и холодным.