Чем он жил, не знал, наверное, никто. Да ни у кого, по-моему, не возникало любопытства по этому поводу. В общем, компания подобралась вполне ничего. Особенно с учетом того, что Доран умудрился протащить в стандартной курсантской фляжке четыреста граммов “Битума”, что никак не могло понизить нашего настроения. Причем я видел это совершенно отчетливо, офицер при входе в шлюз челночного корабля во время стандартного личного досмотра, к которому все мы за семь лет привыкли, открыл фляжку, понюхал и даже лизнул ее содержимое.

– Ты его что, подкупил? – спросил я, когда мы пристегнулись друг возле друга в десантных модулях.

– Неужели я похож на человека, который внезапно разбогател? – улыбнулся Доран. – Нет, Бак, все куда проще. Держи.

Он протянул мне фляжку. Свинтив пробку, я понюхал у горлышка, но не обнаружил и намека на запах спиртного. Похоже, посудина была наполнена обычным тонизирующим напитком, положенным каждому курсанту вместе с довольствием.

– Пей, не стесняйся, – подбодрил меня он.

Я сделал один глоток, второй, а третьего не получилось, поскольку тоник неожиданно иссяк. Однако, судя по весу, фляжка оставалась наполненной больше чем на половину.

– А теперь достаем волшебную палочку… – сказал Доран, вынимая стило из планшета.

Он просунул заостренный конец стило в горлышко, резко ткнул, и тут же по десантному отсеку заструился запах третьесортного “Битума”. Затем мой товарищ поддел стило какую-то пленку и вытащил ее через горлышко.

– Все просто, – подмигнул он. – Берешь силиконовую мембрану от датчика шлюзового давления. Она круглая и отлично растягивается.

– Да знаю я! – поторопил я его.

– Ну вот. Мешочком просовываешь ее в горлышко, так, чтобы края торчали. Аккуратно наливаешь в нее “Битум”, сколько войдет, потом закручиваешь, завязываешь и кидаешь этот наполненный напитком силиконовый шар внутрь фляги. Он скрывается в ее недрах, оставляя немного свободного места. Наливаешь поверх нее тоник и живешь счастливо.