– Мне отойти надо. Ненадолго.

– Ничего, можешь прямо тут располагаться, – смог пошутить один из бойцов, – мы не сильно смутимся, ты не бойся. Только будь добра, встань по ветру, и мне виднее будет, и ароматы тайги не пострадают.

Практикантка не смутилась от столь грубой шутки, за последние сутки она наслышалась и не такого. Командир кивнул:

– Ладно. Только недолго! И карабин не бросай.

– Будет на что облокотиться, – не унимался остряк.

Девушка быстро направилась вниз по склону. Дождавшись, когда её спина скроется среди кустов стланика, командир немедленно плюхнулся на давно облюбованный камень, потянулся всем телом, ощущая, как под его весом хрустит корявая корка высохшего лишайника.

– Что, Бидон, тяжёлый день? – понимающе поинтересовался всё тот же юморист.

– Ты-то хоть помолчи! – тяжело вздохнул командир. – И откуда она только взялась на наши бедные головы?!

– К гадалке не ходи – всю жизнь проторчала в Монастыре!

– Что там той жизни? Вряд ли ей больше двадцати.

– Я с этими монашками уже сталкивался. Они все там такие бешеные. Я бы тоже сбрендил, если б годами баб не видел. Долго нам ещё здесь бродить?

– Правила забыл? – сурово произнёс командир. – Так я их быстро напомню. Согласно инструкции, в случае пробоя второго порядка поисковые работы должны проводиться в течение сорока девяти часов после инцидента. Учитывая срок заброски, нам надо продолжать прочёсывание ещё восемь часов.

– Пристрелите меня, братцы! – взвыл остряк. – Да мы уже всё вокруг осмотрели, нет тут ничего! Уходить надо!

– Нельзя, – командир покачал головой, – правила составляли грамотные люди. Хотим мы того или нет, надо продержаться ещё треть суток.

– Но ведь тут всё чисто!

– Точно так думали наши европейские коллеги около двадцати лет назад, – тон командира был казённо сух. – Они свернули поиск за четыре часа до окончания срока. В результате произошла крупная авария на местной атомной электростанции.