Баллада впитывалась в сознание и прорастала спонтанными ассоциациями. Глаза закрыты. Картины всплывают и уходят, возвращаются и вновь уходят. Дороги, уводящие в неизвестность. Как ни старался Глеб отогнать этот образ, дороги появлялись снова и снова. Он увидел себя стоящим под железнодорожной насыпью. Приближался поезд. Огромный черный паровоз, существующий ныне разве что в музее, грохотал над головой. Дым тянулся над вагонами сизым шлейфом, опускался на землю, и полевые цветы ложились под тяжелым горячим воздухом.

Внешний сигнал. Еще раз. Глеб очнулся. Кто-то стучал в дверь. Сев на кровати, он выключил проигрыватель.

- Войдите.

Анна заглянула в комнату.

- Привет.

Глеб поднялся навстречу.

- Добрый вечер, Аня.

- Слушаешь музыку? - она с любопытством оглядела полупустое, похожее на чулан, помещение, где кроме низкой тахты, стола со стулом и одинокой книжной полки не было никаких предметов.

- Песни. Алексей Андреевич позволил мне пользоваться аудиоархивом.

- А-а, - девочка изобразила участие и для порядка повертела в руках коробку от музыкального минидиска, на котором стояла пометка "В.В., том No 2". - Я попрощаться пришла. Завтра уезжаю в колледж.

- Начало занятий перенесено на более ранний срок?

- Не, просто Антон сказал, что у отца какие-то незапланированные дела. Лучше мне быть в городе. Ты не знаешь, что происходит?

Глеб не знал. После гибели лаборанта он несколько дней провел в своей комнатушке. Решение не представлялось логичным с точки зрения рассудка. Но нечто иное, до сих пор известное ему как "ассоциативная база", настойчиво требовало уединения.

- И я не знаю, - вздохнула Анна. - Я беспокоюсь за отца. Антон торчит за своим компьютером, читает все, что появляется в сети. Зачем? - И не получив ответа, продолжала. - Отец сказал, что за тобой человек приедет буквально на днях. Раньше, чем договаривались. Мы, наверное, никогда больше не увидимся. Я желаю тебе удачи. Будешь меня помнить?