- Да. Обязательно. Оставайся такой, как ты сейчас.

- Как это? - девочка удивленно улыбнулась.

- Доброй, искренней.

- Постараюсь. Ну... пока, - она протянула индивиду руку.

Глеб аккуратно пожал девичью ладонь.

- Пока.

Плотно закрыв за собой дверь, Анна глубоко вздохнула. Что-то произойдет, упорно твердило шестое чувство. Под ложечкой опять противно сосало. "Все как всегда и не как у людей! А я ничего, ничегошеньки не знаю. Олег поднимет меня на смех, если я поделюсь с ним своими тревогами. Отец - отшельник. Меня никто не понимает. Ну и судьба мне выпала!" От жалости к себе к горлу подкатил тугой комок. Чтобы отвлечься, она опять подумала о пареньке, который ей нравился. Не так, что очень, но все-таки нравился. И это делало ее похожей на всех остальных. Приятельницы в колледже поменяли в ее годы не одного кавалера. Что ж, у нее еще все впереди.

В кабинете отца горела единственная настольная лампа.

- Папа, ты опять портишь глаза в потемках! - заявила Анна, встав за спиной у Жулавского.

Тот вздрогнул: не расслышал ее шагов.

- Анюта? Фу-ты, егоза. Когда ты вошла?

- Только что, - Анна с подозрением покосилась на большой микроскоп, стоящий перед отцом. - Па, я с просьбой.

- Конечно, конечно, - Жулавский отложил иглу, которой ковырял что-то темное на лабораторном стекле под линзой, и отодвинул в сторону папку. Анна прекрасно знала эту папку: в ней хранились рисунки матери - странные разноцветные узоры, составленные из прямых и ломаных линий, углов и точек.

- Пап, подари мне одну вещь.

- Какую, милая?

Анна замялась. Отец выжидающе смотрел в ее юное, уже недетское лицо.

- Диск с данными о Глебе.

Резко скрипнул отодвинутый стул.

- Зачем тебе? - Алексей Андреевич поднялся над дочерью. - Там просто набор фактов, которые нужны мне для анализа.

- Ну... ты же говорил, что Глеб как бы мой.