– В гостинице мне не подают даже кофе, – честно предупредил Иван.

– Сегодня подадут. – Методист хмыкнул, потом еще раз посмотрел на Ивана, и совершенно спокойно, словно они были уже не один день знакомы, принялся объяснять: – Мы надеялись, что вы, как и многие из того, другого мира, ну, предположим… обидчивы. Что вы быстренько улетите, или вам покажется, что место не подходит для фоторепортажа.

– Меня не очень легко своротить с пути, если я его выбрал.

– К сожалению – да. Но мы надеялись. И приложили к этому все силы. Теперь остается только… – Методист подумал, потом вздохнул, признавая, что ничего другого, кроме откровенности, не остается. – Что вы знаете о дожде?

Пока они шли к гостинице, Иван рассказывал о голубых дождях на Сатурне, о разноцветных дождях Земли, об искусственном дождевом павильоне на Луне, о кислотных дождях Венеры и ртутных метелях Урана, которых не выдерживали больше пяти сезонов даже защитные бункеры.

А еще он сказал, что фотографировать дождь так, как он увидел на снимке перед парикмахерской, без цвета, всего лишь с одной игрой ветра, света и воды – немыслимое расточительство. Что необходимо было проявить глубину воды, зелень березки, переливы капель на ее коре, освещенных Солнцем… И тогда услышал в ответ:

– Никаких переливов нет, – сказал Петр Самсонов-Ларге.

– То есть? – спросил, остановившись, Иван.

– Скажите, ваша аппаратура считается эффективной в вашем искусстве?

– Несомненно, – признал фотограф. – Разумеется, в некоторых деталях сейчас есть машинки и получше, но сверхновые штуки возникают чуть не каждый месяц, за всем не угнаться.

– Сколько цветов способны улавливать ваши камеры?

– По паспорту, кажется, 256 миллионов оттенков. Разумеется, в руках опытного человека, но к ним я отношу и себя.