– Тебе стукнуло, а у меня мимо прошло, – огрызнулся Гога. Однако остановился. – Вернуться, что ль, да по новой отсчитать? – спросил он не столько Мышонка, сколько самого себя. – Еще ошибемся вдруг…

– Давай от ветки начнем, вот она – рядышком! – попросил умоляюще подопечный своего наставника. – Что мы тут – ночевать, что ли, будем?

– Надо будет – заночуем, – ответил сурово строгий педагог.

Однако просьбе внял и счет решил продолжить от рухнувшей ветви.

– От комелька начнем считать или от верхушки? – спросил он ученика, стоя уже над поверженным суком длиною в три-четыре метра.

– Лучше с середки, – подсказал Мышкин охотно. И пояснил: – Мы как раз там оказались, когда ты считать бросил.

– Молодец, хвалю! – и Гога начал отсчет с середины: – Пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять…

Когда Гога досчитал до заветного числа «76», он радостно обернулся к напарнику и сообщил:

– Ну вот! А теперь повернем налево и через двадцать три шага будем на месте!

Он весело, по-солдатски, сделал поворот налево и… уперся в широкую ограду с солидным мраморным памятником.

– Тут вроде бы дорожка была… Что за черт…

– Тихо, Гог!.. Услышит!.. – пролепетал Мышкин и, едва удерживая на плече лопаты, неумело перекрестился.

– Тут никто не услышит, – неудачно попробовал его успокоить наставник Гога. – Хоть чертом вой, никто не отзовется!

– Ррр… – раздалось вдруг из-за мраморного памятника. – Ррр…

– Гог!.. – простонал Мышкин. – Го-ог!..

– Собака рычит, спать ей помешали, – объяснил наставник и громко крикнул: – Кыш ты, проклятая! Убирайся к дьяволу!

Кто-то, ломая кусты, ринулся прочь.

– Вот дорожка, – заметил Гога, пройдя чуть-чуть вперед, – трех шагов не дошли мы до нее!

Кладоискатели свернули налево. Пройдя двадцать три шага, они уперлись в стандартный, каких тысячи, сварной обелиск с небольшой звездочкой, венчающей его.

– Вот он, родимый! Нашелся! – радостно сказал главный гробокопатель и бросил рюкзаки на землю. – Давай лопату, Мышонок! Орудуй другой!