– Ну что, – закрывая дневник, Николай испытал противное ощущение, что что-то делает не так, но что именно – понять не мог. – Неси ремень…

– Паааа! – завыл отпрыск, натурально изображая ужас.

– Коля, может не надо? – нервно вопросила из комнаты жена, отвлекшись на мгновение от телефонного разговора.

– Надо, Маша, надо, – сказал Николай уверенно и вновь обратился к всхлипывающему сыну. – Чего встал? Или мне самому сходить?

Охаживая скулящего отпрыска по откормленной заднице, он, как всегда, испытывал противоречивые чувства. Стыд – по той причине, что на более действенные средства воспитания, чем порка, не хватает времени, и мрачное удовлетворение оттого, что вечер прошел не зря…

Какое-то внимание сыну оказано.

После экзекуции отпрыск довольно быстро успокоился и клятвенно пообещал исправиться. Николай уважительно взглянул и на ремень в собственной руке, и отправился спать, вполне довольный жизнью.

* * *

Разбудил его звонок. Отклеив щеку от подушки, Николай с ненавистью воззрился на мирно стоящий на тумбочке будильник. Но тут звон повторился, и Николай с удивлением понял, что звонят в дверь.

Судя по стрелкам, было шесть утра.

– Кого там черти принесли? – проворчала жена.

Звонок повторился.

– Пойду, проверю, – мрачно буркнул Николай, спуская ноги и пытаясь нащупать тапки. – Может, у кого-то что-то случилось. Но если это опять тетя Катя…

Тетя Катя была соседкой, существом старым и исключительно вредным. Она запросто могла явиться в такую рань только для того, чтобы попросить соли, а потом долго бы удивлялась, что ее недружелюбно встретили…

– Кто? – спросил Николай и тут же, неожиданно для себя самого, открыл дверь. Он бы никогда так не поступил, прекрасно осознавая рискованность подобного шага. Но в этот момент что-то словно толкнуло его под руку.